Czechs and Dumplings - A short story by Arkadi Averchenko (Russian original)

Categories:  •    •    •    •  
Russian original of Averchenko's story. / Ruský originál Averchenkovy povídky.

Чехи/Czechs/Češi (Original)

Нет на свете человека деликатнее и воспитание чеха...

Oн ласков. Он заботлив. Он внимателен. Невозмутим. Всегда прекрасное настроение. Очень любит нас, русских.

Я никогда не видел, чтобы чех в обществе вышел из себя. А для меня нет ничего приятнее, как решать самые трудные задачи в мире... Поэтому я решил вывести чеха из себя...

Трое чехов и я - мы сидели в ресторане и дружебно попивали пиво.

Я дождался паузы, взглянул на всю компанию хитрыми глазами и неожиданно сказал: «Мне ваше правительство не нравится.»

На месте чеха я бы сказал: «Зато у вас, русских, хорошее правительство!»

Вместо этого чех коротко возразил: «Видите ли, у нас правительство ещё молодое. В будущем оно сделается старше, опытнее и, вероятно, не будет делать тех ошибок, которые бы имеете в виду.»

«И Прага мне ваша не нравится,» сказал я, на всякий случай приготовив руку для защиты от удара соседа.

«А мне кажется - город красивый,» деликатно возразил мой сосед.

«И потом господа! Как вам не стыдно? Как можно на спящего человека наваливать 5 пудов?»

«Кто на вас навалил 5 пудов?!» Испугался мой сосед слева.

«Помилуйте! А перины, которыми вы накрываетесь?! Внизу перина, сверху перина; утром горничная должна  долго искать несчастного задохнувшегося человека, чтобы с помощью масажа и искусственного дыхания вернуть ему жизнь!»

«Зимой под периной теплее,» робко возразил чех. «В прочем, действительно, с непривычки, может быть, действительно неприятно...»

«А как ы вас подают водку в ресторане? Вы видели, чтобы хоть паз её принесли перед обедом?! Всегда принесут водку к сладкому!!! Это, вероятно, потому, что наш национальный напиток - пиво...»

Я кричал, жестикулировал, придумывал самые тяжёлые вещи - чехи были неизменно вежливы и спокойны... Я головой бился об эту каменную стену деликатности, я охрип и, наконец, не найдя больше других недостатков, сказал: «И потом мне совершенно не нравятся ваши...»

Я боюсь даже написать произнесённое мной слово, потому что едва это слово прозвучало - с моими компаньонами произошла волшебная перемена... Лица их налились кровью, глаза засверкали негодованием, и мужественные кулаки, как молоты, застучали по столу:

«Вы у нас в Чехии гость!» закричали голоса. «И поэтому невежливо говорить такие вещи! Если вам не нравится - уезжайте к себе в Россию!»

Господи! За что они так на меня рассердились? Ведь я только сказал, что мне не нравится такая простая вещь, как «Кнедлики»!!!

Вот то слово, которое привело в ярость моих друзей-чехов...

«Позвольте, господа, ну и что в них хорошего? Что такое - кнедлики? Это варёный, тяжелый, ка свинец, хлеб, который камнем ложится в желудке. Ведь если я буду есть кнедлики каждый день, у меня в желудке будет каменный дом!»

«У вас не в желудке камень,» кричал мой сосед по столу, «а в сердце у вас камень! Да ели вы когда-нибудь настоящие кнедлики?!»

А другой чех, самый деликатный, сказал: «Я и забил, что мне нужно домой...»

«Позвольте,« забеспокоился, »вы же говорили, что у вас свободный вечер...»

«Да, но я не думал, что он так печально кончится.»

«Пойду и я,» встал другой.

«И я!»

Я остался в грустном одиночестве...

Ничего не поделаешь - придётся обедать одному.

На первое мне дали суп с кнедликом; на второе «вепшово печенье» с кнедликом; на десерт - кнедлик с яблоком внутри. Смотрел я на эти три невинных штучки и думал: «Неужели такой пустяк может привести к международному скандалу и к разрыву дипломатических отношений?»

 

Arkadiy Averchenko -- 14. 8. 2002
Syndicate content